(no subject)

Вредная я — если мне персонаж не нравится, неприязнью этой достану всех, а уж если нравится, то будет еще хуже. Понравится же мне угораздило Оберштайна. Очередное изобретение вот


Колючки - это не намек на характер героя, это просто медальон такой, антистрессовый.

Зиг, кайзер Фридрих-2

Юный житель немного освоился, уже перемещается короткими перебежками по аквариуму, чуть что — прячется в укрытие. Уже сидел на растении, похожем на губку зеленую. Кажется, любит бананы. Аннерозе заказана, ждем. Попросили указать в заказе, что обязательно девочку надо. А то привезут мальчишку, драка ж будет. Да и имя придумано. Иначе придется в Вольфа и Оскара переименовывать — и не факт, что наша Двойная Звезда дружить будет.

Джентльмены не всегда предпочитают блондинок

Всем хороша Золотая Роза гольденбаумовского Рейха — и лицом, и фигурой, а уж волосы...Да нужна только кайзеру Фридриху. Страстно влюбленный Зиг носа не кажет, да и Оберштайн вот, сама ведь пришла, а на его обычно лишенном эмоций лице ясно читается — да уберите ее кто-нибудь от меня, вот привязалась-то...

А на чехле для телефона вышло красиво.
Хотела запечатлеть на футболке недавно виденные арты с любимым Оберштайном и ранее любимым Ройенталем. Запечатлела вот -
Это Джина, невеста героя "Верхней пуговицы". Почему ее? Потому что красивая.

Рейховский отрицала, или не буду тачкой ручки пачкать, а после меня - хоть потоп

Тяжелая судьба была у Аннерозе. И виноваты в этом кто угодно — гадский любитель малолеток и поклонник и последователь маркиза де Сада кайзер Фридрих, брат, который «и зачем он на свет появился, и зачем его мать родила», не иначе как на Аннерозины мучения и погибель. Не виноват только один человек — папа Аннерозе и Райнхарда, Себастьян фон Мюзель, несчастный вдовец, страстный поклонник зеленого змия. Конечно, он ни при чем - он жену потерял, его нужно пожалеть, понять и простить. И всю вину на других свалить. А ведь в анимэ еще один вдовец есть, его так ненавязчиво нам показывают. Граф Франц фон Мариендорф, отец Хильды. Он - человек знатный и богатый, фон Мюзелю до него далеко. Вообще во всем далеко. Дело в том, что даже знатность и богатство не спасают человека от падения на самое дно. Можно "пить, курить и морально разлагаться", "девочек водить по ресторанам", имея много денег. Отец маркиза де Лескюра, представитель знатного рода, сыну в наследство вообще 600,00 тыс. долгов оставил. Наверное, жил под девизом "после нас - хоть потоп". Франц фон Мариендорф мог действовать так же, с его-то деньгами - тьфу на все, и в загул, и фиг с ней, с дочкой, сама как-нибудь выживет. А что, он тоже жену потерял. Однако ж господин фон Мариендорф поступил иначе, работа, воспитание дочери - вот чем занялся. Он и у Гольденбаумов в чести, и Лоэнграмму пригодился. Дельные люди всем нужны. А граф - дельный, умный, уважает себя, берет ответственность за свою жизнь и дочкину на себя, не делегируя эти полномочия окружающим. В отличие от фон Мюзеля, который забыл, что детей мало сделать, о них заботиться надо, воспитывать, обеспечивать. И знатность и богатство тут ни при чем, тут нужно совесть иметь. Окажись фон Мариендорф на месте фон Мюзеля, то есть незнатным и небогатым, потеряв жену, в бутылку бы не полез. Работал бы много и упорно, чтобы обеспечить достойную жизнь дочери, да на поступление в универ заработать. Там и Хильда - не Аннерозе, дома бы сидеть не стала. Училась бы упорно, стараясь показать себя, где это можно - ну есть же там аналог наших олимпиад по предметам. После школы обязательно бы подрабатывала, чтобы папе помочь с обеспечением семьи. Безупречная репутация семьи фон Мариендорф "на раёне" девушку работой бы обеспечила - а что б не пригласить такую дом убрать у пожилых людей, поручить провожать и встречать ребенка из школы, посидеть с ним, да мало ли работы найдется. Такие девушки успевают и с друзьями пообщаться, и дома прибраться, и обед приготовить. На двоих взрослых немного и нужно. А в старших классах и универе - репетиторство и написание работ всяким мажорам - тупарям и бездельникам. Да и после универа работу найдет - явно там есть возможность для девушек работать, иначе высшее образование им зачем? И попробуй кто купить дочку у фон Мариендорфа! Действия графа будут зависеть от того, кто к нему заявится. Если аналог нашего братка из лихих 90-х, посланный таким же властелином-беспредельщиком, то действия в стиле "хату подпалил и обрез достал", и в Альянс с любимой дочкой - умные нигде не пропадут. А если пришелец будет адекватным - договорится. Дочку хочет видеть кайзер - без проблем, девушка приедет в сопровождении отца. Нет - значит, дочь не приедет. Убьют за такое - вряд ли, а вот с кем дело имеют, поймут сразу. Человека, который уважает себя, уважают и другие. А фон Мюзель...Кто ж знает, как он себя повел, только фраза его, что все сделано для будущего Райнхарда, косвенно свидетельствует о добровольности сделки. Может, начал папочка жаловаться, как трудно одному детей растить, а его поняли правильно. Заблестели глазки при виде золотых монет, и определил он не только цену дочери, но и свою. "Место твое у параши" - так, кажется, говорят о тех, чье положение в иерархии - у плинтуса. Предал он и себя, и жену свою, и дочку. Предал и продал. Как и честь и достоинство свое. Забыл, что он - мужчина и отец, должен отвечать за своих детей, будущее им обеспечивать за свой счет, а не за дочкин. А кайзер - вот что к нему пристали, любил он свою розу, как умел, любил. У девушки в театре выражение лица - не гонимой жертвы, а недовольной жизнью императрицы. Может вещь, игрушка в руках тирана такое себе позволить? Один раз, после которого с ней поговорят так, что верноподданическая и счастливая улыбка не сойдет с ее лица даже во сне. А посещение ее братом и Зигом? Да вещь о таком не попросит даже, о брате даже сказать не посмеет, не то что за него просить. Наложницу султана Марокко, например (в "Анжелике" был такой) представляете свободно передвигающейся по городу? А Аннерозе в передвижениях не стеснена. Узнав о ранении брата, прыг в машину и помчалась. А позволение спросить? Вещи бы за такое голову оторвали. А ей ничего, можно. Где ж тут жертва тирана-садиста-изверга-беспредельщика? С похорон папы утащили? А кто похороны оплатил? Не Фридрих? Стал бы он это делать, не любя Аннерозе? Вряд ли. Какое дело императору до нищего пьяницы? Оплатил и решил, что и так много сделано для этого типа, нечего его любимой девочке плакать по тому, кто ее продал. Он не прав? Так кто виноват в Аннерозиной судьбине злой? Фридрих с братом, конечно, не папа же. У нас почему-то принято понимать и прощать инфантилов. Как и рейховского "отрицалу" - того, кто рьяно отрицает свою ответственность за семью и труд на ее благо. "Не буду тачкой ручки пачкать", пусть это делают другие.

Зиг кайзер Фридрих!

Ну да, именно так. У нас теперь новый житель есть — вот такой примерно. Зовут кайзер Фридрих. Мальчишка в жутком стрессе от переезда, испуганно сидит в аквариуме и ничего не ест. Вся семья ходит вокруг него, не зная, что делать. Может, Аннерозе ему принести? 

Часовню тоже я развалил, или Райнхард в ответе за все.


Несколько дней подряд мой старший пристает ко мне с вопросами о способах и последствиях применения ядерного оружия, а я в эти моменты почему-то вспоминаю Вестерлэнд. Последствия там, конечно, во всей красе и наглядности. И виноватый в этом ужасе имеется. И все его знают. Нет, не герцог Брауншвайг, который и приказал сей ужас устроить, а другой человек. Как кто? Райнхард, конечно. Он должен был, аки чел-паук, всем помочь и всех спасти. А он не спас. Гад? Ясно дело. Да все равно как, все равно почему и зачем. Должен, и все тут. А Брауншвайг не виноват, он это, просто рядом стоял или мимо шел, ничего не приказывал и ничего не знал. И жители не виноваты, они мятеж против законной власти не устраивали, посланца герцога, должностное лицо при исполнении тож, не убивали. Тоже белые и пушистые, как и Брауншвайг. Кстати, законная власть на Вестерлэнде — это Брауншвайг и есть. Более того, судя по всему, не просто власть - хозяин. Рабство там, со всеми последствиями. Брауншвайг сам заявил, что это его планета, и он делает с ней, что хочет. Райнхард какое отношение к этим разборкам имеет? С чего он должен в них лезть, его и не просил никто об этом. Страшная там сцена есть, да — когда малыш доверчиво показывает маме летящую на них смерть. Жалко жителей? Конечно. Вот только чем думали мужчины Вестерлэнда, когда решались на мятеж и убийство? Явно не головой. Хотя заботиться о безопасности своих женщин и детей — их обязанность как мужей и отцов. Никак не Райнхарда. Кстати, первой мыслью Райнхарда как раз и было — спасти жителей. И флот он на перехват велел послать. А Оберштайн сыграл по-своему - время удара не то сказал. Это была жуткая игра между Брауншвайгом и Оберштайном, а виноват почему-то Райнхард. А потом пришел нет, не паук, Зиг пришел. Друг типа лучший. С разборками. Райнхард все ему вежливо и спокойно объяснил, Зиг опять за свое. Ну, довел Райнхарда до воспоминаний о субординации и конфискации оружия. И зачислен в виновники смерти друга. И вот тут я поняла, за что так некоторые Зига любят - за манеру общения, ибо такую же имеют. Когда, не слушая и не воспринимая аргументов, твердят свое до тех пор, пока кто-нибудь не выдерживает и ...Тогда поклонник Зига гордо обижается и со словами "злые вы, ухожу я от вас", исчезает, чтобы вскоре вернуться. Итак, альтернативная версия событий. Райнхард перехватывает зловредные ракеты и спасает людей. А дальше? Народ и не понял бы, что чуть его заживо не спалили. Ну, мелькнула точка, вспыхнула и исчезла. А Брауншвайг обвинил бы Райнхарда или в организации мятежа, или да, в попытке ядерного удара, который он, герцог Брауншвайг, предотвратил. И объявил бы об этом на всю Галактику. Доказательства? А зачем, и так поверят. Тактика Геббельса, а тот хорошо разбирался в пропаганде и ее влиянии на массы. Это из высказываний Геббельса: "овладение массами - единственная цель пропаганды; для достижения этой цели хороши любые средства, главное, чтобы пропаганда была эффективной;соответственно, помимо «белой», правдивой информации, необходимо использовать «серую», то есть полуправду, и «черную» - откровенную ложь: «мы добиваемся не правды, а эффекта»; причем «чем чудовищнее ложь, тем охотнее в нее верят» и тем быстрее она распространяется". Брауншвайгу подойдет? Конечно, вряд ли люди сильно изменились с 20 века. В плохое о человеке почему-то верят охотнее, чем в хорошее. У Райнхарда и так сторонников мало, станет вообще изгоем, кровожадным чудовищем, которым в обитаемой Галактике будут детей родители на ночь пугать, чтобы вели себя хорошо. Таким галактическим Бабайкой будет. Ну-ка, дети, быстро спать, а то придет злобный Райнхард....Все, конец красавчику, впору только стреляться. Вместе с Оберштайном. Который в мире иллюзий давно не живет, и все последствия райнхардова благородства оценил сразу. Умный потому что. И опытный. И готов взять ответственность на себя. Но эту ответственность упорно перекладывают на в этой ситуации точно не виновного Райнхарда. Хотя за одну сцену искренне хочу настучать Райнхарду по голове, да что там, треснуть как следует. За Хильду. Это когда она о смерти Яна Райнхарду сказала, а он, так скажем, очень возмущался. "Фройляйн,Вы меня расстроили". А фройляйн-то тут при чем? Стоит она, такая юная и растерянная, что делать, не знает. То ли за успокоительным бежать, то ли за смерть Яна извиняться. Представила я себя на ее месте, я такая шефу: "контрагент не перечислил деньги", а он мне - вот это все...Ужас, короче. Хорошо, хоть киллеров Яну фройляйн не прислала - а то такое бы началось! Но это был бы поступок скорее Доминик, а с ней спорить и ругаться бесполезно. Как и с Оберштайном. Хотя это ничего не меняет - Райнхард всегда виноват и во всем.

Потому что нельзя быть на свете красивым таким, или по стопам любопытной Варвары.

«Один мой друг, граф де ля Фер, влюбился в девушку, прелестную, как сама любовь...» Ну, и разбила девушка эта, как гопник пивную бутылку об забор, едва начавшуюся зрелую жизнь юного графа. Я не граф, и влюбляться в девушку хоть какой прелестности не собираюсь, но вот любовь к красивым парням меня точно до добра не доведет. Прилетело мне тут изображение красавчика одного, правда, блондина, но внешность...Кто-то недрогнувшей рукой мне такое отправил, ну, я и ринулась выяснять, кто ж это такой. Пример Варвары, поплатившейся жестко за свое любопытство, меня не остановил, хотя действия, с ней сотворенные, подпадают под статью 111 УК РФ «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью». Ну, и в последствиях не очень далеко от Варвары ушла - мне тоже был причинен ущерб, правда, моральный — я на слэш натолкнулась. Я и так-то стиль этот ненавижу, а уж тут...Сочинители глубоконеуважаемые, придумайте вы своих персонажей и спаривайте их с кем угодно, в любых позах и обстоятельствах. Даже придуманные кем-то персонажи, вашими трудами не той ориентации ставшие, не обидятся. Все равно им — нет и не было их в реале. Вот поклонники их разобидятся и могут мстить начать, а персонажи — нет. Но тут, блин, есть же что-то неприкосновенное — или вообще ничего? Ни жизнь, ни смерть, ни подвиги, ничего. Вот так взяли реальных людей и в грязь окунули, приписав им действия, ранее называвшиеся "половое сношение в извращенной форме", а теперь некоторыми личностями прославляемые и насаждаемые. Скромного порядочного юношу, дожившего лишь до 21, и его родственника малость постарше, тоже порядочного и очень религиозного. Людей, даже их современниками, любопытными до чужой жизни в силу обстоятельств и отсутствия в те времена развлечений — ни интернета, ни желтой прессы, ни реалити-шоу, ни в чем таком не замеченными. Тех, для кого «жизнь — Родине, честь — никому» не просто слова, а образ жизни. Которые сами себя защитить уже не могут. У них же потомки остались, им приятно такое про родню читать? Или решит кто-то инфу найти про этих людей, прочитает милый рассказик, выяснять, правда или нет, не станет, поверит на слово. Да фигня, подумаешь, людей чести извращенцами представили. У тех людей идеалы были, жизнь за них не жаль отдать было. А у вас, сочинители? Вот нападет враг на вашу родину, защищать пойдете или радостно повернетесь к врагу самым вашим любимым местом и будете удовольствие от этого получать? Или представьте, что встретитесь вы в реале с теми, о ком насочиняли мерзостей — в лицо им это скажете? Если да — «безумству храбрых поем мы песню», если нет — «рожденный ползать летать не может».
В "Отверженных" Гюго персонаж есть - Анжольрас зовут. Красавчик тоже, смелый, порядочный такой. На вопрос насмешника-друга о имени возлюбленной тихо ответил: "Patria", Родина по-русски. Описание красавца: "«Это был очаровательный молодой человек, способный, однако, внушать страх. Он был прекрасен, как ангел, и походил на Антиноя, но только сурового. По блеску его задумчивых глаз можно было подумать, что в одном из предшествующих своих существования он уже пережил Апокалипсис революции. Он усвоил её традиции как очевидец. Знал до мельчайших подробностей все великие её дела. Как это ни странно для юноши, по натуре он был первосвященник и воин. Священнодействуя и воинствуя, он являлся солдатом демократии, если рассматривать его с точки зрения нынешнего дня, и жрецом идеала — если подняться над современностью. У него были глубоко сидящие глаза со слегка красноватыми веками, рот с пухлой нижней губой, на которой часто мелькало презрительное выражение, большой лоб. Высокий лоб на лице — то же, что высокое небо на горизонте. Подобно некоторым молодым людям начала нынешнего и конца прошлого века 18-19 вв.), рано прославившимся, он весь сиял молодостью и, хотя бледность порой покрывала его щеки, был свеж, как девушка. Достигнув зрелости мужчины, он все ещё выглядел ребенком. Ему было 22 года, а на вид — 17. Он был строгого поведения и, казалось, не подозревал, что на свете есть существо, именуемое женщиной. Им владела одна страсть — справедливость и одна мысль — ниспровергнуть стоящие на пути к ней препятствия. На Авентинском холме он был бы Гракхом, в Конвенте — Сен-Жюстом. Он почти не замечал цветения роз, не знал, что такое весна, не слышал пенья птиц. Обнаженная грудь Эваднеи взволновала бы его не более, чем Аристогитона. Для него, как для Гармодия, цветы годились лишь на то, чтобы прятать в них меч. Серьезность не покидала его даже в часы веселья. Он целомудренно опускал глаза перед всем, что не являлось республикой. Это был твердый, как гранит, возлюбленный свободы. Речь его дышала суровым вдохновением и звучала гимном. Ему были свойственны неожиданные взлеты мыслей. Затее завести с ним интрижку грозил неминуемый провал. Если гризетка с площади Камбре или с улицы Сен-Жан-де-Бове, приняв его за вырвавшегося на волю школьника и пленившись этим обликом пажа, этими длинными золотистыми ресницами, этими голубыми глазами, этими развевающимися по ветру кудрями, этими румяными ланитами, этими нетронутыми устами, этими чудесными зубами, всем этим утром юности, вздумала бы испробовать над Анжольрасом чары своей красы, его изумленный и грозный взгляд мгновенно разверз бы перед ней пропасть и научил бы не смешивать грозного херувима Езекииля с галантным Керубино Бомарше». Это не я, это Гюго. Вот не всем интересны плотские утехи хоть со своим полом, хоть с противоположным. Возвышенные идеалы важны, а утехи - нет. И вот еще, странное дело - про Сен-Жюста с Робеспьером - масса инфы и никакого слэша. Это что за дискриминация? И по какому признаку?
Тот, кого в любовники приписали

Еще красавчик.

А книгу я все-таки о них нашла. Вот эту.

Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать, или не верь, не бойся, не проси

Молодой парень в черной кожаной куртке медленно ехал на роскошном байке по ночным улицам. Куда торопиться то, да на этих узких кривых улочках не очень погоняешь. Прохожих было мало, машин еще меньше, тихо, спокойно...было спокойно. У сияющего разноцветными огнями ночного клуба   опять драка. Девица в короткой юбке  отчаянно дралась с тремя стражами порядка — коленом в пах со всей силы, сцепленными руками по спине — свободен, полежи пока. Кастетом с левой в лицо другому, подсечка — отдохни, милый. Под ноги третьему, обхватить и резко дернуть — шмяк на мостовую попой. Так вам и надо. Парень не собирался вмешиваться, явно привыкшая к дракам девушка справилась сама, но тут один из полицейских потянулся за оружием. Вот это уже серьезно. Девица сориентировалась быстро, мотоцикл рванул вперед и исчез в темноте узких улиц. «Тебя куда отвезти?»«Домой, куда же еще. А ты зачем за меня вписался, у тебя проблемы будут теперь». «Я за тебя что?» «Вступился за меня зачем?» «Трое на одного — как то не очень, к тому же он стрелять собрался».«А, это они запросто, такие, как мы, для них мусор, это наши, местные, с этими, рейховскими, я бы не схлестнулась, ну их».  «Так ехать куда?» «Домой, я же сказала. А, ну да. На окраину езжай, дальше там покажу». Одинокий дом, окруженный высоким забором, очень скромная обстановка — толстый матрас вместо кровати, большой шкаф с зеркалом, зато на стеллажах — множество техники, на стенах плакаты с волосатыми полуодетыми парнями с гитарами. Девушка оценивающе посмотрела на своего спасителя — а ничего, высокий, красивый, хоть и блондин, зато глаза черные. «Тебя как зовут?» «Этьен, а тебя?» «Зоэ, да, имя настоящее, папенька назвал». Она не привыкла терять время зря, и целоваться умела... Утром Зоэ объявила не успевшему даже слова сказать парню, что, хотя он ей понравился, она сторонница свободных отношений, а значит — мы не лезем в дела друг друга, никакой ревности и прочей ерунды. У каждого своя жизнь, если он так согласен...Этьен был согласен. Они встречались нечасто, вечерами, о личном друг друга не расспрашивали. Поговорить и так было о чем — Зоэ была прекрасно образована, интересовалась искусством, интересно рассказывала об истории Феззана. Жан-Луи-Гастон де Бурбон де Конде де Монморанси был паршивой овцой, позором своего благородного семейства. Вместо того, чтобы заняться тем, что приличествует аристократу, он занялся позорным для дворянина ремеслом — торговлей, а, вернее, спекуляцией и контрабандой. Кинув доверявших ему деловых партнеров, причем один из них попал в тюрьму, другой — застрелился, он стал единственным владельцем преуспевающей фирмы, и понеслось...Он быстро стал местным олигархом, владельцем «заводов, газет, пароходов», даже схлестнулся одно время с самим Рубинским. Понеся ощутимые людские и материальные потери, в конце концов они заключили перемирие. Жан-Луи метил высоко, и только вроде все могло осуществиться, принесла же сюда нелегкая этих...С ними лучше договориться, у него много денег, очень много, а им после всех войн они явно нужны. Деньги действительно были очень нужны, война обошлась очень дорого, экономика повсеместно истощена, на восстановление нужны средства, а откуда их взять? Налоги увеличить? Ага, очень популярный шаг, да и населению платить нечем. Или как небезызвестный Александр Борджиа? Или Людовик Солнце, государство — это я который? Скорее всего, придется, заговор против кайзера типа и понеслось...Репутация кайзера не пострадает, а мне терять нечего. Тут советнику доложили о прибытии местного олигарха, жестокого, хитрого, расчетливого и подлого дельца. «Вот с тебя и начнем, пожалуй». Предложение, которое сделал Жан-Луи советнику, решало все проблемы, но даже не хочется думать, куда пошлет кайзер с таким предложением. Не послал. Финансовую ситуацию он знал прекрасно. «Что ж, по любви не вышло, может, по расчету получится лучше» — с горькой усмешкой произнес властелин. «Я согласен на предложение этого господина». Жан-Луи был доволен, половина дела сделана, осталось уговорить невесту, а это будет непросто. «Дочь моя, Вам нашли достойного жениха, свадьба через две недели». Дальнейшая беседа отца и дочери происходила исключительно с использованием богатого запаса идиоматических выражений. Когда запасы иссякли, и родственники устали вопить друг на друга, Жан-Луи спокойно и вкрадчиво произнес: «Так Вы отказываетесь, дочь моя? Тогда посмотрите на эти милые фотографии. Вам ведь знакомы эти люди? Как Вы думаете, что будет, если я попрошу моих мальчиков нанести им визит?» На фотографиях ничего особенного не было — обычный кошачий приют, улыбающаяся юная девушка держит на руках большого пушистого кота, молодые парни, почти мальчишки, устраивают принесенных в коробке котят.«Откуда он узнал, если он пошлет туда своих подонков, им все равно, в кого стрелять. Огнемет, их любимое оружие, шансов спастись никому не оставит, а Элис, ребята, они ведь не бросят тех, за кого взялись отвечать...» «А Вы не боитесь, папенька, что я уничтожу Вас?» «Нет, император не идиот, ссорится со мной из-за Ваших пристрастий он не станет». Зоэ сделала глубокий почтительный реверанс — «я согласна стать женой кого угодно, папенька». Ровно через неделю Зоэ, одетая и причесанная с благородной простотой, сама леди воспитанность/благородство/невинность была представлена его величеству, любезно согласившемуся прибыть в гости в роскошный особняк отца невесты, дабы не смущать девушку незнакомой обстановкой. Ясное дело, он не узнал в этой благородной красавице ту дерзкую девчонку, которая отчаянно дралась с полицейскими, а она в этом голубоглазом красавце с роскошной гривой золотых волос - своего черноглазого спасителя-байкера. Только когда он взял ее за руку, Зоэ узнала перстень с замысловатой вязью, а он увидел необычный маникюр — изящные белые кошки на черном как ночь фоне. «Ты!?» — воскликнули они одновременно. Свадьба была роскошной, папочка денег не жалел, но насладится результатами своих трудов Жан-Луи не успел — был найден мертвым в одном из коридоров императорского дворца без единой царапины и с выражением запредельного ужаса на лице. Рядом сидела невозмутимая Бестия. Неужели это она, живущая на границе двух миров, каким-то запредельным чутьем поняла, что этот негодяй собирался сделать с ее сородичами и призвала на помощь мстительных кошачьих богов? Наследницей большей части нажитого неправедным путем папочкиного состояния стала его старшая дочь, которая передала все деньги советнику и была потрясена, узнав, что все они были вложены в важные государственные программы. Себе советник не взял ничего, хотя возможность прикарманить кое-что у него была. Наутро после свадьбы новая императрица объявила, что она не собирается становиться разнаряженной куклой, годной лишь торчать на скучнейших церемониях и рожать детей. Она работала и будет работать. Да как будто кто-то против. Адмиралы боялись сглазить, но приступы лихорадки у императора практически исчезли, температура если и поднималась иногда, то до пустяковых тридцати восьми. А вот с советником творилось что-то неладное. «Неужели он нашел способ обменять свою жизнь на жизнь императора?» — чушь, конечно, но с него станется. Сначала думали, что всему виной хроническое недосыпание и напряженная работа, поэтому советника в приказном порядке отправили отдыхать в закрытый пансионат. Вроде помогло, вернулся явно посвежевший, на свадьбе императора много танцевал, но, вскоре после возвращения императорской четы из свадебного путешествия, он, замещавший императора во время его отсутствия, выполнив свой долг и дождавшись законного правителя, слег. Врачи ничего не могли понять, все в порядке, без патологий. «Ну, что значит, без этих, как их там, если человек встать не может?» — возмущался адмирал Биттенфельд. «Их чему учили, плохому почерку только?» Остальные были более сдержанны, но абсолютно согласны. Императрица перерыла кучу информации, симптомы подходили к полусотне хворей. «Эх, Черную Пантеру бы сюда, она бы догадалась, в чем дело». «Кто это? Как с ней связаться? Откуда погоняло?» «Никого она не гоняла. Она секретарем советника была, никак нельзя связаться, она погибла». «Кличка такая откуда?» «Да это мы придумали, она вся была такая, ну из этих, которые танцы такие придумали, ну...» «Из тех, кого когда-то называли жителями востока? Она разбиралась в медицине? Где училась, преподаватели, однокурсники?» «В секретной школе подготовки наемных убийц». Биттенфельд издал какой-то странный звук, остальные молча с ужасом уставились на кайзера. «Ты рехнулся или это чтобы мы отстали, ой, простите, ваше величество, я...». «Вы удивлены, понимаю, но советник мне все рассказал». Да, рассказал, решив, что лучше ненависть к нему, чем тоска по принцессе. Но пришлось рассказать и о гибели почти всей семьи, о отчаянно бедственном положении в детстве, о предложении, от которого не отказываются. Стало еще хуже. Ненависти к советнику не возникло, зато принцесса стала невинной жертвой жестокой судьбы. Ненависть досталась Аннерозе. И то хорошо. «Значит, ищем сами. Родители у советника кто? И где?» «Не знаем». Принцесса погрузилась в работу, Эва стояла рядом и смотрела на экран компьютера. Ничего интересного, цифры и буквы. «Ой, смотрите, советник. Только одет странно. По прежней моде». «Это не советник, а его родственник, так, протоколы, вот это да — господин Герхард-Вильгельм фон Оберштайн и его жена, госпожа Огюстина-Ирмелин фон Оберштайн, находящаяся на восьмом месяце беременности, обнаружены в бессознательном состоянии в своем особняке, господин фон Оберштайн скончался по дороге в больницу, госпожа фон Оберштайн - спустя два часа, медицинское заключение — отравление, подозреваемый — господин Алоиз-Иммануил фон Оберштайн, 23 лет, найден мертвым в своем доме, так, ребенок — поражение нервной системы, опс, чего ж секретность такая, что за неизвестное вещество...Ага, серебряная пыль, что это еще такое?» Магдалена позвонила куда-то, и вскоре перед собравшимися предстал очень пожилой господин, похожий на старика Хоттабыча. Лучший врач-токсиколог. Прочитав то, что удалось найти Зоэ, он произнес тихим шелестящим голосом одно слово: «обречен». «Но все это было давно...» «Этот яд остается в крови навсегда. Нет, его не выявить просто так, любую комиссию человек пройдет спокойно. Вашему другу повезло, все могло быть гораздо хуже еще тогда. Убийство из-за наследства, убийца тоже стал жертвой, решил сэкономить, а потерял жизнь, это вещество очень опасное, с ним надо уметь работать. Зато убивает наверняка, можно даже точно рассчитать нужное время» «Сколько?» «Мне нужны анализы крови». Получив необходимую информацию, доктор погрузился в расчеты. «Вот» — протянул листок, на котором четким почерком были написаны дата и время. «Так скоро...». «Увы, да». «Можно взглянуть на Ваш перстень, ваше величество?» «Конечно» Доктор осторожно взял перстень из рук императора, осмотрел руку, перстень, как-то странно посмотрел на императора и отдал драгоценность обратно. «Никогда не снимайте его, ваше величество».                                                                                                                                                                                   В расчетах доктор не ошибся ни на минуту. 

Collapse )

Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать, или мы не ангелы, парень

Стоять босиком на снегу — вообще сомнительное удовольствие, а уж у серой бетонной стены какого-то давно заброшенного завода тем более. Порванная в нескольких местах рубашка из дорогой тонкой ткани не спасает от пронизывающего холода, и это хотя бы ветра нет. Пасмурно и тихо, с серого неба, медленно кружась, падают крупные снежинки. Их в детстве так здорово было поймать на пушистую варежку и рассматривать тонкую красоту четких линий. Но даже это невозможно сделать — руки скованы за спиной. А ведь все это может измениться в один миг, стоит только...Будто в ответ на его мысли раздался насмешливый голос — «ну, не надумали подписывать? это ведь так просто — один росчерк пера, и Вы  снова на вершине мира. Или хотите отправиться вслед за Вашим обожаемым кайзером? Так это мы мигом организуем». Широкий жест в сторону расстрельной команды. Лихой командир розенриттеров собственной персоной. И одет по погоде, но зачем ты хочешь походить в одежде на Влада Цепеша? Или не только в одежде? Кого ты выбрал себе кумиром, Вальтер? «Ну, Ваш ответ?» «Нет». «Что ж, как знаете. Ребята, готовьсь, цельсь, пли!» «Зиг кайзер!» Фу, это только сон, тонкое и теплое одеяло свалилось на пол, из приоткрытого окна дует прямо на кровать, поэтому во сне было так холодно. За окном величественно светит отраженным светом планета-спутник с длинным и сложным, как имя потомственной аристократки, названием, в просторечии называемая Луна-2. Что он там про кайзера говорил? Да нет, в порядке все — дыхание ровное, температуры нет, завернулся в одеяло, как в кокон и спокойно спит. Ну да, спит рядом, а что делать? Потерю невесты прямо перед свадьбой кайзер перенес на удивление спокойно — ни тебе ступора, ни рыданий, занимается делами, улыбается даже. Только советник знал, чего стоило властителю это мнимое спокойствие. Хорошо, что советник в ту ночь не уехал домой, успел вовремя — и реанимационные мероприятия провести, и лекарство найти и дать. Температура поднималась неожиданно и сразу до высоких значений, позвать на помощь не получалось — сознание ускользало. Ставить в известность врачей о проблемах со здоровьем император категорически не хотел, так что недели две советник спал рядом на походной кровати, каждый час проверяя, все ли в порядке. После таких ночных бдений советник стал похож на собственную тень, тогда кайзер, смущаясь, предложил другой вариант. Так было проще всем — не надо вскакивать и проверять, можно сразу  почувствовать, а шприц и ампулы с лекарством всегда лежали на тумбочке у кровати. Еще кайзеру часто снились кошмары — приходилось будить и успокаивать. Любой родитель, который хоть раз в жизни спал вместе со своим беспокойным чадом, помнит такое долго. У советника не было детей, но с кайзером он прошел ускоренный курс молодого отца. Все «прелести» сна с ворочающимся, брыкающимся и разговаривающем во сне ребенком советник испытал на себе, а волосы — какая замечательная вещь короткие стрижки! Длинные волосы его величества лезли советнику в рот, густой волной закрывали лицо...Брр. Разумеется, как тут кошмарам не сниться. Адмиралы в таком совместном времяпрепровождении ничего предосудительного не видели, возобновив милую традицию влетать в спальню императора со срочными докладами. При невесте они это делать перестали, но советник — не девушка, при нем можно. Дошло до того, что однажды пытавшемуся его разбудить советнику кайзер сонным голосом сказал «пап, отстань», плотнее закутался в одеяло и отвернулся к стене, но тут же вскочил, разбуженный громким хохотом пришедшего с докладом адмирала Биттенфельда. Образец деликатности и хороших манер, адмирал тут же рассказал эту историю остальным. К прозвищу советника «Железный канцлер» добавилось прозвище «папа». На самом деле адмиралы были благодарны советнику, они ведь понимали, что это именно благодаря ему с кайзером не случилось того же, что случилось тогда, после смерти друга. А может, чего и похуже — ведь сестра и невеста одновременно...Но хвалить советника в Рейхе было дурным тоном, всегда есть тот, кого ругают — во Франции был Ришелье, в Рейхе вот — Оберштайн.   Второй причиной кошмаров советника была мадемуазель Зоэ, компьютерный гений, блин. Закончив школу в 15, универ в 18, она еще студенткой стала широко известна в узких кругах профессиональных программистов и лихих хакеров. Понять из невнятных объяснений адмиралов задачу и с блеском выполнить — пожалуйста, взломать чего-нибудь — да без проблем. Она умела все, даже чинить всякие механизмы — хочешь, суперсовременную машину, а хочешь — старинные часы с кукушкой и боем. Но вот характер — рейховские адмиралы, привыкшие к нежным и прекрасно воспитанным дамам, были в шоке от поведения мадемуазель. «Но не подчиняется законам трижды разведенная жена» — мадемуазель к своим двадцати была разведена четырежды. Первый раз она вышла замуж в пятнадцать за рок-музыканта и байкера неполных семнадцати лет. Спохватившиеся семейства быстро оформили развод. Следующие замужества продолжались не больше двух месяцев каждое. Теперь, разочаровавшись в браке, мадемуазель предпочитала свободные отношения. В первый свой рабочий день она пришла в суперкороткой кожаной юбке, коротком топике и высоких сапогах на шпильке. Как Нэнси. Дело в том, что у определенной части местной молодежи кумирами стали панки, да, те самые. И эпатажная одежда в стиле Вивьен Вествуд. Сид Вишес и Нэнси Спанжен, Ромео и Джульетта преисподней, снова стали популярны. У неформалов были часты стычки с полицией и своими идейными противниками — коротко стрижеными накачанными парнями в полувоенной форме и высоких шнурованных ботинках. Эти ребята, кроме физической силы, использовали всякие штуковины, наносившие весьма серьезные увечья. Разумеется, не в музыке дело было — их готовили для более серьезных дел, а неформалы — это так, живые тренажеры, пусть не обремененные интеллектом мальчики почувствуют вкус вседозволенности и крови. Зоэ не раз участвовала в таких разборках, и шрамы наглядно свидетельствовали, что за спины она не пряталась. Дерзкая, острая на язык, свободолюбивая девушка была еще и красива — ее красоту не испортил даже шрам на щеке, с которым она и явилась на работу. От шрама осталась только тонкая, почти незаметная полоска, но Зоэ его и так не стеснялась. Невысокого роста, хрупкая и изящная, с огромными синими глазищами и густыми черными волосами, она была великолепна. Пока молчала. Или работала. В общем, ее безмерно уважали как специалиста и опасались как человека. Кто знает, что она отчубучит в очередной раз. А отвязной  Зоэ было наплевать на производимое ею впечатление, адмиралы ее не интересовали ни в каком качестве, поклонников у нее и в своей тусовке хватало, в деньгах она не нуждалась. Она сбежала из дома в четырнадцать, работала и содержала себя сама. Что, банковские коды взломать сложно, что ли? Кайзеру она представлена не была, зачем, Оберштайн ее видел, и ладно. Этой аристократке, потомку нескольких старинных родов и французских королей, и не хотелось быть представленной — кайзер ее не интересовал, хотя ее сестра Луиза, вся такая девочка-девочка, прелестная, воспитанная и нежная, пыталась рассказать трагическую историю любви императора и принцессы. «Да чушь какая, было бы чем заморачиваться» — презрительно фыркнула девушка, забыла уже, как рыдала, узнав, что бывший к тому времени первый муж разбился на своем байке. Мадемуазель Зоэ-Иоланте-Люсиль-Антуанетте де Бурбон де Конде де Монморанси нравились лихие байкеры и отвязные рок-музыканты, черноволосые и черноглазые жесткие парни. А кайзер — блондин. Типичное не то, короче. А еще ей нравились кошки — до такой степени, что она, несмотря на жуткую на них аллергию, подбирала, лечила и пристраивала их, жалея, что не может оставить их у себя. Даже маникюр у нее был с кошками — поверх черного лака тонкими белыми линиями были четко нарисованы кошки — десять разных кошек. Она полюбила Бестию, а Бестия полюбила ее — с первого взгляда. Бестия — кошка породы сфинкс, которую кайзер подобрал на улице. Маленький белый комок жалобно плакал, прижимаясь к железной резной скамейке, когда император осторожно взял его в руки, малыш поместился на ладони. Маленький испуганный котенок превратился в грациозную кошку. Снежно-белая, изящная как статуэтка, с вытянутой мордочкой и огромными желтыми глазами, напрочь лишенная шерсти, она следовала за кайзером как тень или спала у него на коленях и вызывала суеверный страх адмиралов, когда смотрела на них немигающим внимательным взглядом, а уж если решала подойти к кому-нибудь из них, то каждый реагировал по-разному. Биттенфельд с трудом удерживался от желания попятится от нее и шепотом ругался, Миттермайер привставал на цыпочки, как будто это поможет быть дальше от опасного создания, Оберштайн, как всегда, оставался невозмутим. Бестия, оправдывая слова о том, что кошка гуляет сама по себе, часто уходила куда-то и никогда не приходила на зов. Только тогда, когда сама захочет. Именно ей была обязана своим появлением «Бестия» — система обнаружения подслушивающих устройств, разработанная Зоэ. Однажды обычно спокойная кошка стала шипеть и даже кидаться на адмирала Биттенфельда,  пришедшего с докладом. Советник тогда быстро увел адмирала в другую комнату, вызвали Зоэ с приборами и нашли «жучок». Кто-то ловко прицепил его, да так, что не сразу и нашли. Адмиралам прочитали лекцию о врагах и осторожности, Зоэ разработала систему мгновенного обнаружения любой прослушки, а адмирал, смущаясь, однажды передал Зоэ для Бестии что-то белое и пушистое — «вот, мама связала, холодно без шерсти-то». Теперь Бестия гордо щеголяла в теплом костюмчике ручной работы.         

Collapse )

Коварство против любви, или делай, что хочешь, и плати за это

2751822807.jpg

          Подготовка к свадьбе шла полным ходом, никаких скромных церемоний, пышное торжество на всю эту чертову Галактику, пусть все видят мощь империи, видят и боятся. Адмирал Биттенфельд, самодовольно приосанившись, посмотрелся в огромное старинное зеркало. Он был великолепен в новом парадном мундире — красив, высок, силен. Шерхан обитаемой Галактики, рейховский Феб де Шатопер. Эсмеральда тоже имелась, ну и что, что их родители сосватали, девушка была очень красива, смотрела на него снизу вверх, восторженно и влюбленно. Скоро она будет представлена ко двору, на балу, ну да, бал, репетиция перед свадьбой. Пусть она увидит, чего он стоит, ниспровергатель основ, верный соратник императора, победитель лихих битв! Кстати, девушку звали Эсмеральда. Родители с любовью и гордостью смотрели на сына, он прославит в веках благородный род Биттенфельдов! При дворе кайзера царило радостное возбуждение, о свадьбе не говорили, но к ней усиленно готовились. Взрослые люди, штатские и военные, ожидали предстоящее торжество так, как дети ждут празднования нового года, с его чудесами и подарками. Людям надоела война, они хотели праздника, радости, счастья. Роскошное свадебное платье было уже готово, до свадебной церемонии оставалось несколько дней. Принцесса Малика выполнила задание, блистательно, как всегда. Представительница древней династии правителей не боялась ни власти, ни ответственности за нее. Прирожденная правительница, унаследовавшая способности от длинной череды предков, среди которых плохих властителей не наблюдалось, она сумеет править одна, а так скоро и будет, Малика прекрасно знала об этом. Нет, она не собиралась убивать кайзера, хотя это было бы несложно сделать. Его убьет другое, принцесса знала, что именно, и как отсрочить смертный приговор. Вот только нужные компоненты достать пока не получалось. Редкие они, и готовить сложно. Яд, который может убивать, а может стать спасением. Малика прекрасно разбиралась в ядах и любила пользоваться именно ими. Тут сам выбираешь, когда и как, быстро или медленно, нежно или мучительно. Ей было тридцать сейчас, 15 из них — жизнь наемного убийцы. Она продала себя в 12, в 15 выполнила свое первое задание, он очень любил юных красавиц...Тридцать, как и Аннерозе, которую Малика ненавидела. Ее и ее проклятого любовника, из-за которого ее семья потеряла все. Отец и старшие братья погибли при захвате дворца, мать с нерожденной дочерью спасла служанка, заплатив своей жизнью за их свободу.  Нежная капризная принцесса, балованная дочь, любимая жена, не знавшая ни в чем отказа, так и  не смогла привыкнуть к новой жизни. Она навсегда осталась там, в прошлом, принцессой в роскошном дворце, полном слуг. Денег не было даже на еду, и пятилетняя девочка стала воровкой. Тонкие гибкие пальцы ловко опустошали сумки и карманы зазевавшихся граждан, а прекрасное невинное личико отводило от нее все подозрения. Она содержала себя и маму, а потом ей предложили то, от чего отказываться смертельно опасно. Когда-то их называли ассасины, потом еще как-то, высококлассные наемные убийцы, элита преступного мира. Идея использовать для этого юных девушек была не нова, но по-прежнему эффективна. Инструкторы давали ученицам имена по названиям драгоценных камней, на которые те походили. Малику назвали Алмаз, прекрасный и прочный камень, да и алмазная пыль, опять же...Девушек учили не только убивать, они получали блестящее образование, разбирались в науках, искусстве, их учили и актерскому мастерству, и великосветским манерам и уличному жаргону. Учили разбираться в людях, быстро выясняя их пороки и слабости. Они могли стать своими где угодно, и при дворе и в уличной банде. Услуги Алмаз стоили запредельно дорого, но результат был гарантирован. А недавно к ней обратился советник кайзера с необычным предложением, впервые ее просили не убивать, а всего лишь надеть корону. Да без проблем, это было самым простым ее заданием. А с Аннерозе она расправится, глупая и тщеславная принцесса обречена. Вот на свадьбе и начнем игру, а продолжение будет потом. Малика уже приготовила снадобье, сначала она хотела открыть для принцессы двери ада на земле, но император... Его любовь спасла сестру от такой участи. Аннерозе получила приглашение и скоро должна прибыть, для важной гостьи уже приготовлены апартаменты.  Приехала, наконец-то, выходит из автомобиля, слуги несут чемоданы, что она с собой, все наряды притащила? Малика смотрела из окна на прибытие принцессы, и что-то ей не понравилось в ее поведении. Что конкретно не так, непонятно, но точно что-то не так. На следующее утро состоялся малый прием, только узкий круг приближенных. Сборище в честь Аннерозе. Все происходило в непринужденной, почти домашней обстановке, разумеется, оружия ни у кого не было. Адмиралы рассредоточились по гостиной с чашками чая в руках, чай разливала сама невеста, ей не сложно, а людям приятно, сияющий как самовар адмирал Биттенфельд явился под руку с поразительно красивой юной девушкой, Миттермайер с Эвой, конечно же. Меклингер с Магдаленой! Заарканила все-таки. Оберштайн с бумагами, опять что-то важное-срочное. Кайзер стоял один, все деликатно отошли, дав тому возможность спокойно поприветствовать сестру. Аннерозе в роскошном вечернем платье, с утра! Она знает этикет в совершенстве, десять лет при дворе, это не ошибка юной дебютантки, это...Ее глаза, нет, не просто холодные, а стеклянные, взгляд в никуда, как у зомби, и двигается замедленно. Понятно, гипноз, пользовалась, знаю, что у нее — пистолет, нож или что другое? Нож вряд ли, уметь надо, отравленная пуля самое то, или игла. Но это только вблизи. Что этой дуре дали? Первый раз в жизни Малика была безоружна, расслабилась, блин, да и какой от него толк, как потом убийство объяснять? Адмиралы ничего не замечают, просто смотрят на принцессу, а она...знакомое движение, пистолет, ничего у тебя не выйдет. Советник все понял, но он уже ничего не сможет сделать, хотя рванулся к императору. Задание надо выполнять любой ценой, и Черная Пантера бросилась на врага. Все пули из маленького дамского пистолета достались ей, но змея на перстне с замысловатой вязью подняла голову и ужалила. Аннерозе изящно опустилась на пол, все еще сжимая в нежной руке оружие. Все происшествие заняло меньше минуты, никто ничего сначала толком не понял. Малика спокойно смотрела на поверженного врага. Советник, убедившись, что кайзер невредим, быстро подошел к принцессе и успел подхватить ее, не дав упасть, осторожно уложил на диван. По лицу ее понял все. Адмиралы с дамами сгрудились вокруг, жених опустился на колени, взял любимую за руку и смотрел на нее, не замечая никого вокруг. «Хильда, верни ее, научи править, она не виновата, это я...». Малика еще смогла снять перстень и осторожно надеть его императору так, как надевают обручальное кольцо. «Кто помнит нас, будет с тобой...»